Итак, пока Ислам Акхум заботился об англичанине, его партнёр Ибрагим Мулла снабжал русского. Ибрагим имел некоторые смутные представления о русском, что отразилось в определённой форме некоторых "неизвестных символов", родившихся в этом несколько ортодоксальном союзе, и могло бы послужить ключём к разгадке. Учёные отметили сходство, но предположили, что похожие на кириллицу символы пришли из древнегреческого.

Стейн мечтал об очной ставке с Ибрагимом Муллой и Акхуном, но первый благополучно исчез из Хотана, как только услышал об аресте сообщника.

Первую фальшивую рукопись создали и продали в 1895 году. Акхун сообщил Стейну, что сначала попробовал имитировать брахманскую скоропись по образцу подлинных рукописей из Дандан-уйлика.

Он и его приспешники преуспели полностью, ибо многие их "тексты" заняли место в коллекциях крупнейших музеев Европы, и учёные разводили руками, озадаченные непонятным языком. Мастерская процветала, сообщники действовали всё увереннее.

В "Засыпанных песком руинах Хотана" (Sand-buried Ruins of Khotan) Стейн писал: "Ислам Акхун быстро сообразил, что подделки немедленно находили покупателя, при том что ни один европеец не мог отличить их от подлинников, ни расшифровать символы. Становилось бессмысленным копировать настоящие письмена". Сообщники тогда дали волю своему воображению, создавая собственный неизвестный язык.

Стейн добавляет: "Это объясняет поражающее разнообразие странных языков; анализ текстов британской коллекции доказывает, что в тот момент существовало по крайней мере двенадцать типов письма, что не облегчало задачу востоковедам, которые пытались их расшифровать" .

Акхун и его сообщники быстро поняли, что уже не справляются со спросом, учитывая время и труд на изготовление подделок. Тогда они решили расширить производство, используя единственную механизированную технологию, которой располагали - ксилографию.

В 1896 году таким образом была изготовлена первая печатная книга. Мошенникам она удалась так хорошо, что сорок пять ксилографических книг были тщательно описаны и проиллюстрированы профессором Хернле в научной статье 1899 года.

Стейн пишет: "Эти книги в равной степени представляли паразительное разнообразие письма и периодически повторяющихся графических комбинаций; кроме того, их размеры и объём внушительны."

Когда правда открылась, Ислам Акхун открыл Стейну всё, что тот хотел знать о деятельности странной маленькой мастерской, затерянной в столь отдалённом местечке Китая, котрой так долго удавалось водить за нос Хернля и его коллег. "Вообще, - пишет Стейн, - он, судя по всему, получал удовольствие от интереса, который я к нему проявлял".

Акхун рассказал, что использовал бумагу, купленную в данной местности. Листы окрашивались в жёлтый или светло-коричневый цвет с помощью тогруги, красителя, получаемого из местного дерева. После нанесения символов, вручную или деревянными матрицами, листы помещались над огнём, "пока дым не окрашивал их настоящей краской древности". Иногда это делалось достаточно небрежно, Стейн заметил, что некоторые книги Калькуттской коллекции слегка обожжены. Однако даже это не вызвало подозрений Хернля. Равным образом метод скрепления страниц должен был разоблачить фальсивикаторов и поставить под сомнение полинность текстов, особенно предположительно "последних находок", - он во многом имитировал европейские произведения. В действительности даже эта аномалия не навела Макартни, Петровского, Хернля и их коллег на мысль об обмане.

Наконец, подделки, прежде чем их везли в Кашгар и предлагали наивным покупателям, тщательно покрывались мелким песком из пустыни Такла - Макан, как будто они прибыли прямо с места находок в дюнах.

Становилось бессмысленным копировать настоящие письмена". Сообщники тогда дали волю своему воображению, создавая собственный неизвестный язык.

"Я хорошо помню, - рассказывает Стейн, - что весной 1898 года, прежде чем я смог исследовать одну из фальшивых "ксилографических книг", которую мне дал коллекционер из Кашмира, я должен был почистить её щёточкой для одежды".

Питер Хопкирк
"Будды и бродяги на Шёлковом пути",
Арто, 1981 год